Роберт Максимов. Кадры с историей

Роберт Максимов: Спорт надо снимать так,чтобы каждый кадр шел в дело

Этот человек отработал на 19 Олимпиадах и 8 чемпионатах мира по футболу. Множестве крупнейших легкоатлетических и теннисных соревнований. Он был одним из двух официальных фотографов Олимпиады-80 в Москве. Знакомьтесь – Роберт Максимов, один из лучших спортивных фотографов мира и амбассадор Nikon в России.

«В райкоме спросили: «Сколько тонн чугуна выплавили в СССР?»

Сейчас при наличии визы достаточно купить билет – и поезжай куда хочешь, а тогда на крупные соревнования формировали группу журналистов из СССР. Она не превышала 15 человек. Назначали старшего – обычно журналиста, который одновременно был внештатным, а возможно, и штатным сотрудником органов. Плюс сопровождающий – офицер из КГБ. Перед выездом мы должны были получить разрешение выездной комиссии в райкоме партии – там любили задавать дурацкие вопросы. Мне запомнился один из последних визитов к такой комиссии. Шел 1991 год, но система еще цеплялась за жизнь. Отправлялись мы тогда в Японию – кажется, на чемпионат мира по легкой атлетике.

Пришел я в райком – там сидят два пожилых твердолобых коммуниста и смотрят на меня, как на врага народа: как это я смею ехать к неприятелям?! И начались дурацкие вопросы. «Сколько в Голландии шахт с ракетами нацелено на СССР?» Я ответил, что не знаю. Хорошо, решили они и задали еще вопрос: «Сколько тонн чугуна выплавили в СССР в 5-й пятилетке?»

Понятно, ответа я тоже не знал. Тут они стали злорадствовать: «Вы совершенно политически безграмотны. Мы не можем разрешить вам выезд».

Я возмутился: «А вы знаете, какой сейчас рекорд мира в прыжках в длину?»

Мужчины удивились: «Зачем нам это?». Тут уже я начал распаляться: «Я еду на соревнования по легкой атлетике. Зачем мне знать про выплавку чугуна?»

Я тогда работал в издательстве «Физкультура и спорт», со мной был наш главный редактор, который вовремя меня увел. Он потом все урегулировал, и меня выпустили.

Все-таки окончательное решение принимали в большом доме на площади Дзержинского (сейчас Лубянская площадь). Причем самолет, как правило, был утром, но до шести вечера предыдущего дня никто не знал, поедет он или нет. Ближе к вечеру звонили домой и сообщали, что завтра ждут в аэропорту. Либо не ждут.

Кстати, я отработал на 19 Олимпиадах, а мог и на 26. Просто в капстраны тогда можно было ездить только раз в два года.

«Суточные выдавали, чтобы в туалет сходить»

Суточные для советских служащих во время поездок за границу составляли смешную по нынешним меркам сумму – 5 долларов на 10 дней. Нынешнее поколение российских спортивных функционеров в такое вряд ли даже поверит. Чтоб советские люди могли в туалет сходить и воды купить. Больше на эти деньги ничего купить было нельзя.

Поэтому некоторые спортсмены возили с собой черную икру: одну маленькую банку можно было везти официально. Как продать? Ребята знали, к кому обратиться. Большая банка давала неплохой доход. Я никогда не возил, хотя группу журналистов обычно при выезде не проверяли – только после звонка из соответствующих органов.

Мы ездили под эгидой «Интуриста», нас кормили в гостиницах. Так как фотографы проводили почти весь день на аренах, можно было стоимость обеда или ужина получить деньгами. Это считалось удачей – раздобыть дополнительную валюту.

Еще у нас на заводе в Лыткарино делали прекрасные объективы: они ни в чем не уступали японским и прочим. Когда я первый раз привез такой объектив за границу, он вызвал ажиотаж среди иностранных фотографов. В следующие поездки я брал еще один «запасной» объектив с собой – у таможенников он вопросов не вызывал, а желающих приобрести среди коллег было много. На эти деньги покупал подарки жене и родственникам. Никогда не возил назад валюту: если бы на таможне нашли 5 долларов, закрыли бы выезд на пять лет. Мой маленький бизнес закончился, когда в конце 70-х японцы сделали точно такой же объектив, только выше качеством – советские перестали пользоваться спросом.

«Мне выделили 75 тысяч инвалютных рублей»

За год до Олимпиады-80 в Москве меня и еще одного коллегу – всего двух человек – назначили официальными фотографами Игр. Нас вызвали в Оргкомитет и сказали: «Закупайте самую лучшую аппаратуру». Выделили на это нереальную по тем временам сумму – 75 тысяч инвалютных рублей. Для молодежи поясню: инвалютный рубль – это эквивалент доллара в соответствии с курсом. Тогда официальный курс составлял 65 копеек за доллар – итого получилось более 100 тысяч долларов.

«Попросил Лену Веснину и Катю Макарову подойти»

У меня часто спрашивают, как поймать удачный кадр или снять чемпионов на награждении? Отвечу так: хороший фотограф сделает хороший снимок из любой точки. Помню, на финале Лиги чемпионов в Москве в 2008 году между «Челси» и «МЮ» я был шеф-фотографом. Во время церемонии награждения все фотокоры ринулись к центру, чтобы занять места получше – борьба шла нешуточная. Когда все закончилось, мы ходили по полю и собирали разбитые ноутбуки, расколотые фотообъективы и прочее.

Для фотографа важно иметь хорошие личные отношения со спортсменами. Например, я давно знаком с Леной Исинбаевой: на Олимпиаде в Пекине во время прыжков с шестом я стоял отдельно от группы фотокоров, но накануне договорился с Леной, что после победного прыжка она подбежит ко мне. Так и получилось: Лена выиграла и первой побежала ко мне, и я сделал самые лучшие снимки. Иностранные фотокоры, которые заняли якобы лучшие места, потом возмущались. На Олимпиаде в Рио удалось сделать хороший кадр с Катей Макаровой и Леной Весниной – я просто попросил их подойти ко мне после награждения.

«Техника меняется, а сущность профессии – нет»

С современной техникой у фотографа появилось больше возможностей для творчества: не надо тратить много времени на установку экспозиции, как это было раньше, достаточно определить нужные параметры – и все. Новые камеры позволяют добиться невероятной резкости при съемке в движении, снимать с огромных расстояний. Но это не значит, что техника делает за фотографа всю работу. Суть профессии не изменилась – это по-прежнему поиск нужного кадра и лучшего момента, и здесь, как и раньше, важны мастерство и энтузиазм. Я не признаю съемку «как из пулемета», когда фотограф строчит 10 кадров в секунду. Мое убеждение – нужно стремиться «работать в ноль», чтобы каждый кадр был хорошим, а для этого приходится сначала думать, а уже потом нажимать кнопку спуска затвора. Кто-то говорит, что профессия фотографа сегодня под угрозой, потому что у всех в телефонах есть камеры: снимай – не хочу. На самом деле все наоборот: люди отлично видят разницу между профессиональными и любительскими снимками, и часто приходят к специалистам на мастер-классы: учиться и перенимать опыт. Так что сущность фотографии не изменилось – это по-прежнему искусство, которое требует опыта, знаний и творческого подхода.

БЕЗ ЦЕНЗУРЫ. Съемочная группа сериала «И это все Роберт»: «В истории башкирского кино таких денег еще не тратили»

Скоро в прокат выходит уфимский сериал «И это все Роберт», который точно должен перевернуть представление о башкирском кинематографе. Поскольку до этого в республике не снимали криминальных экшн-боевиков со взрывающимися машинами и банкоматами, сожжением и закапыванием людей, можно сказать, что уфимские киношники сотворили новый формат. Генеральный продюсер и автор идеи Марат Ахметшин, режиссер Андрей Линич и оператор-постановщик Рияз Исхаков рассказали о самых эпичных и трагичных моментах сериала в нашей традиционной беседе «Без цензуры».

Главный герой сериала – учитель физики Роберт. На работе его не уважают, а дома пилит жена из-за нехватки денег. Глава семьи терпит обиды и перебивается случайными заработками в торговом центре, раздавая листовки в костюме персонажа из мультфильма. В один момент у его дочери обнаруживают опухоль головного мозга. Для операции требуется большая сумма денег. Банк отказывает в кредите, и Роберту ничего не остается, кроме как ограбить банкомат.

Покидая место преступления, Роберт и его подельник случайно сбивают старушку. Безобидная с виду женщина оказывается наркодилером местного авторитета…

«Во все тяжкие» по-уфимски: в столице представили новый криминальный сериал

– Отправной точкой всегда становится идея. Марат Марсович, вы крупный бизнесмен. Как пришли к созданию сериала?

Марат Ахметшин (далее – М.А.): Когда у меня возникла идея создать сериал, супруга тоже удивилась, не понимала, как вообще это зародилось в моей голове. Я ведь никакого отношения к режиссуре, съемкам и вообще кинематографу не имел. Знаете, я могу назвать два источника. Во-первых, это мое внутреннее вдохновение. Мне захотелось сказать: мы не фаталисты и сами можем изменить все, что вокруг нас. Я сам придерживаюсь этого принципа и в жизни, и в бизнесе. А тут подумал, что нужно написать книгу или снять кино, чтобы донести эту мысль до всех. Книги сейчас редко читают, поэтому я остановился на кино.

Читайте также:  Даниил Коржонов о камере Nikon D850

Во-вторых, я являюсь председателем совета директоров «Уфанет». В рамках развития телеканала UTV у нас была концепция – опытным образом производить контент. До этого подобные вещи мы не делали, а тут решили размахнуться.

Сценарий писал не я. Основной сюжет произведения, так называемый синопсис, обычно пишется на 5-7 листах. Понятно, что с точки зрения художественности он был раскритикован. Я с критикой согласился, хотя и мог настоять на исходнике. Однако считаю, что любым делом должны заниматься специалисты. Потом мы определились с режиссером. Я был на Манхэттене, когда позвонил Андрею. Он от моего предложения не смог отказаться.

– У вас была возможность набрать зарубежную команду, провести съемки за границей. Почему начали работать с местными?

М.А.: Если честно, я сначала искал режиссеров в Лондоне. Хотел, чтобы был другой взгляд на кино, не российский. Но у них рабочие графики расписаны на несколько лет вперед, и тут по рекомендации Рияза я вышел на Андрея.

Я хотел работать с местными уфимскими профессионалами, но оказалось, что кадров у нас мало. Поэтому пришлось набирать специалистов из других регионов. Хотя мы добросовестно искали в республике, просматривали театры.

Рияз Исхаков (далее – Р.И.): Марат Марсович озвучил мне и линейному продюсеру сериала Тимуру Абдуллину свою идею, и она нам очень понравилась. К тому моменту мы уже отчаялись запустить в Уфе серьезное производство. Хоть и занимаемся этим всем давно, но интересные проекты были только в Москве. А у нас – лишь проекты, созданные на гранты Минкультуры. Все друг с другом кусались за деньги, на которые даже нормальный студенческий фильм не снимешь. Это был некий тупик, и мы уже думали переносить бизнес в Сочи или Москву. Но звонок Марата все переменил.

Андрей Линич (далее – А.Л.): Считаю, что сериалы – это новый вид искусства, позволяющий рассказать историю намного шире и объемнее. Я загорелся идеей Марата Марсовича. Вдохновил нас всемирно известный сериал «Breaking Bad» («Во все тяжкие»). Все остальное было неважно. От таких возможностей не отказываются.

– Вы образцового семьянина и работника превратили в бандита. Как думаете, как это воспримет наше население?

М.А.: Недавно в Башкирии работница банка похитила 23 млн рублей и сбежала со всей семьей.Народ ее поддерживает, потому что она пошла против системы. В сериале мы и говорим, что человек сам определяет свою судьбу. Но не все так просто, конечно. Роберт расплатится за то, что преступил закон. Однако он сделал попытку. Мы как бы препарируем его, ставим в критические ситуации и спрашиваем у зрителя, а что бы он сделал в такой же ситуации. Но это не провокация.

– Марат Марсович, в прошлом году на пресс-показе вы говорили, что, даже если «И это все Роберт» будет напоминать «Во все тяжкие», вам будет не обидно, ведь важнее то, что это принципиально новое направление в башкирском кинематографе. Сейчас ваше мнение не поменялось?

М.А.: Почти в любом художественном произведении прослеживается одна идея: протагонист преодолевает препятствия. В общем, все всегда одинаково, только развязка бывает разной. Согласен с Андреем, что «Во все тяжкие» произвел большое впечатление, я и сам им вдохновился. Я спокойно к этому отношусь, внутренне мне интереснее то, что волнует лично меня.

– Сериал наполнен экш-сценами: взрывы машин, сожжение человека и даже опрокидывание машины экскаватором через высокий обрыв. Как вы снимали такие кадры?

Р.И.: Экшн-сцены требуют долгой подготовки, но выработка от них меньше. Если разговорные сцены длятся и по 10 минут, то полезная экшн-сцена может быть не длиннее 30 секунд. Это удорожает производство. К тому же мы специально приглашали каскадеров и постановщиков трюков из Москвы. Например, нам нужен был специалист, по комплекции похожий на нашу героиню, чтобы упасть с лошади.

Если говорить о сожжении человека, то каскадер исполнил этот кадр без специальных защитных накладок. Он использовал только мазь, защищающую от ожогов. Сцену снимали в движении. Одежда горит, но на лицо пламя не переходит, потому что каскадер сразу же отходит на шаг от огня. Во время горения он успевает даже произносить свой текст по сценарию! Он изображает агонию, боль, кричит, и вся съемочная группа ему верит и переживает, не пострадал ли он на самом деле. Звучит команда «Стоп!», и каскадер встает и улыбается. Представляете, как это сложно и как мы боялись! Передать магию создания той или иной экстремальной сцены трудно.

М.А.: Сцену с закапыванием автомобиля снимали просто: посадили в машину актеров и оператора и сказали: «Как хотите, так и вылезайте» (смеется – прим. ред.). Вот так настоящее кино и снимается. Эта сцена является переломным моментом сериала, и потому все секреты раскрывать не будем, а то неинтересно будет смотреть. Для съемок этой сцены у нас были всего две машины, одну полностью уничтожили.

Знаете, сейчас я смотрю кино и вижу, где какие декорации поставили, где свет неправильно падает, понимаю, что, когда снималась эта постельная сцена, за камерой стояла толпа людей. Пропадает какая-то магия кино. Даже иногда ругаю себя за то, что начал этим заниматься (смеется – прим. ред.).

А.Л.: Для каскадеров самым сложным было произносить текст, а гореть они были готовы бесконечно. Помню, один раз текст все равно был прочитан плохо, и каскадер говорит: «Давайте переснимем. Если хотите, поджигайте меня еще раз». Но благодаря монтажу как-то выкрутились.

– Никто не пострадал во время съемок?

А.Л. Во время одной из первых смен у нас разбился каскадер. Снимали сцену, в которой его сбивала машина. Он должен был подлететь и перевернуться в воздухе. На репетиции все нормально получалось. Первый дубль мне не понравился, и я попросил еще раз все исполнить. Каскадер неудачно упал и сломал шею. Сейчас с ним все в порядке, он продолжает работать.

Один час на съемочной площадке в Уфе: режиссер в багажнике, чекмагушевский джигит и скорое расставание

– Когда сериал выйдет в прокат и где его можно будет увидеть? Как будете продвигать его?

А.Л.: Впереди постпродакшн, озвучивание, графика, и мы на финишной прямой. Конечно, мне бы хотелось, чтобы сериал имел успех. В Каннах вот даже появился свой фестиваль сериалов. Процесс начинает запускаться.

М.А.: Мы планируем запуститься к осени, потому что летом не киносезон. Сериал снимали для UTV, но потом мне сказали, что он может быть куплен и федеральными каналами. Почему бы и нет, если тема интересная, к тому же у нас нет геопривязки к Уфе или Башкирии. Сейчас ведем переговоры, но есть свои сложности. Однако фильм не снимался с целью окупиться за счет федералов.

– Какой бюджет у сериала?

М. А.: Мы пока не можем раскрывать сумму. Могу сказать точно, что в истории башкирского кино таких денег еще не тратили. Возможность высказаться для меня и вовсе бесценна.

– В начале беседы вы упомянули нехватку кадров и ресурсов в Башкирии. Почему башкирский кинематограф не развивается?

Р.И.: Самое первое – доверие. Эта картина получилась, потому что к нам было доверие. Мы раньше обращались к бывшим главам республики, но письма киношников не воспринимаются всерьез. Наверное, наверху думают: «Эти люди далеки от экономики и реальности, какие-то фантазеры». К нашим предложениям не относились с доверием. А нам же работать хочется, не просто так учились же. Человек 40-50 отучились во ВГИКе или в Санкт-Петербурге, но дипломированные специалисты не востребованы. Производство фильмов держалось на уровне студенческого дипломного кино.

К нам даже обращались состоятельные люди, желающие построить в республике киностудии и павильоны. Один товарищ хотел открыться в Стерлитамаке, даже направил письмо в Правительство РБ, но ему отказали.

Башкирии нужна учебная база, нужно давать пространство и свободу творческим коллективам, а пока они вынуждены тянуть все сами. Кинематограф должен стать бизнесом, а не лотереей. Надеемся, что сериал стал локомотивом фильмопроизводства в республике.

А.Л.: В республике есть интересные люди и проекты. Мне кажется, вопрос не в деньгах. У актеров просто нет опыта в кино, а театр – это совсем другая история. Чтобы развивать наш кинематограф, нужно лишь подтолкнуть систему.

М.А.: Если дальше открывать производство и снимать сериалы, то к этому надо относиться как к бизнесу. Ну, если только у меня не возникнет идеи стать Мартином Скорсезе, потратить миллиарды и снять самую крутую картину. Производя что-то, ты должен это продать. Проблема башкирского кинематографа не в правительстве или плохих специалистах. У нас нет людей, умеющих продавать контент. Недостаточно просто говорить: «Дайте мне денег, инвестируйте в меня, я хочу снять кино». Это так не работает.

Спортивная фотография. Интервью с Робертом Максимовым.

Роберт Максимов — легендарный спортивный фотограф. За 40 лет работы он успел запечатлеть выступления на 19 Олимпийских играх и сотнях других соревнований, сделать тысячи уникальных кадров и стать амбассадором компании Nikon.
Мастер спортивной фотографии делится советами с читателями PhotoCASA.

Читайте также:  Студийная съёмка с проектором

Как подготовиться к съемке? С чего нужно начать?
Нужно знать, какой кадр хочешь получить. А для этого необходимо быть в курсе мельчайших деталей. Если предстоит снимать незнакомого спортсмена, то обязательно нужно «познакомиться» с ним с помощью Интернета. Иначе в самый ответственный момент вы просто все пропустите, сверяя номера с протоколом.
Хорошо, когда знаешь место, где тебе предстоит работать. Я в свое время, например, все Лужники выучил наизусть — постоянно искал, откуда получится поймать необычный кадр. И теперь если мне предстоит в первый раз снимать на стадионе, я прихожу туда за день, обхожу арены, смотрю по схеме фотопозиций, что мне больше подходит.

Всегда нужно знать, с какой точки выгодно снимать тот или иной вид спорта. Когда нет идей, хорошо помогают снимки с официального сайта события. Я так и поступил, когда впервые собирался работать на турнире по настольному теннису. Казалось бы, что там вообще делать фотографу? Но стоило мне посмотреть несколько работ других фотографов, как сразу пришли в голову идеи для экспериментов.

В особенно сложных случаях, например перед съемкой фигурного катания, лучше всего посетить тренировку перед выступлением. Тут очень много вращений, фотографу нужно быть готовым, когда спортсмен совершит самый красивый элемент выступления. Не зная, что собирается исполнять фигурист, вы просто ничего не поймаете, у вас будет куча смазанных кадров и затылков.
То же самое с плаванием — здесь куча нюансов.
К примеру, довольно сложно снимать спринт (короткая дистанция), ведь это сплошные брызги. За водой практически не видно человека. Чтобы
все-таки его поймать в объектив — да еще и красиво — нужно выбрать правильную точку съемки, наблюдать за тем, в какую сторону он дышит.
Обычно пловцы делают вдох через каждые два движения и поворачиваются сначала в одну сторону, потом в другую. Но у многих другая техника. И этого не узнаешь, пока не посмотришь на процесс. Во время соревнования можно все пропустить, высчитывая момент. Время-то идет! Поэтому тут тоже обязательно ходить в «разведку».
Иначе — опять затылки.
Еще нужно помнить про допуски и аккредитации. На крупных соревнованиях очень ограничены фотопозиции, поэтому получать все разрешения нужно заранее. Всем хочется попасть на финал, а мест не так много. Конечно, из-за этого случаются проблемы.

На крупных и важных соревнованиях я люблю снимать зону «kiss and cry» — там, где все ждут результатов, волнуются, ну или уже целуются и обнимаются, радуясь победе.
Но опять же, ничто из этого не сработает, если не продумал заранее, какой кадр должен получиться. Встать в «хорошей» позиции и строчить как из пулемета, выпуская по 10 кадров в секунду — самая бессмысленная тактика. Это же полная лотерея! Возьмем, например, соревнование бегунов. Если начать эту безумную очередь в неудачный момент — допустим, когда спортсмен отталкивается и одной ноги не видно, — то все кадры выйдут дефектными. Начнешь в неудачное мгновение — пиши пропало!

Я всегда советую ученикам: сперва нужно почувствовать движение, войти в ритм съемки. Не стоит сразу начинать бешено спускать затвор. Каждый раз на «разогрев» я трачу несколько минут — смотрю, кто куда направляет взгляд, какие совершает движения. А потом ловлю все это в объектив — и мне не нужны тысячи кадров на удачу, я знаю, куда полетит мяч и как повернется спортсмен. Главное в спортивной фотографии — это поймать мгновение, не упустить его. Именно оно определяет всю красоту движения.

А с технической точки зрения — как запечатлеть движение, чтобы это было красиво?
На все нужно смотреть — обстановку, свет, вид спорта. При съемке тенниса в большинстве случаев я выставляю выдержку не длиннее 1/1000, потому что иначе изображение будет «смазанным» — не будет ни мяча, ни ракетки. А если требуется запечатлеть ворсинки на мяче, то нужна короткая выдержка — 1/2500.

На фигурном катании выдержка очень сильно зависит от того, как освещена арена. Чем свет лучше — тем короче выдержка. Нам же нужно за-
хватить очень быстрые движения. Когда свет оказывается очень жестким, я немного снижаю контрастность. Диафрагма — в зависимости от того, какой нужен фон. Если предполагается, что он не должен отвлекать — f/2.8. Если нужен резкий, то f/5.6. За фоном нужно следить, он определяет красоту кадра: в каких-то случаях трибуны со зрителями будут смотреться выигрышно, а в других — они ни к чему.
Во время парного фигурного катания мы работаем на длиннофокусной оптике, и, если использовать открытие диафрагмы, лицо будет в фокусе, а рука
— уже нет. В зависимости от освещения я выставляю выдержку от 1/1000 до 1/2500. Интересные кадры могут получиться и на выдержках от 1/20 до
1/60 — это как раз для эффекта скорости.

Плавание — отдельная история. Может быть плохой свет, а на брызгах часто срабатывает автофокус, игнорируя самого спортсмена. Чтобы сократить количество таких случаев, я ставлю точечный автофокус. Если я берусь снимать с больших дистанций (от 50 метров) на длинный фокус, то учитываю, что даже при коротких выдержках (1/1000–1/2500) небольшое движение — это сразу нерезкий кадр. Тут нужно забыть о теле пловца — фокусируемся на взгляде.
Очевидно, все решения зависят от вида спорта. С техникой то же самое? Какие камеры и объективы вы используете и что считаете самым важным в них?
Самое главное в камере — фокусировка. Она должна срабатывать корректно, чтобы фотограф не пропустил важный кадр. Как правило, я использую групповой фокус или по точкам. Очень хорошая вещь — фокусировка по лицам. Второе — хорошая матрица.
Я в основном использую Nikon D5. В ней доступно очень много разных режимов фокусировки, даже не все успеваешь попробовать. А матрица позволяет мне спокойно снять на ISO 20000. Не так давно во время экскурсии на ледокол «Ленин» мне удалось в полной темноте получить хороший кадр на ISO 103000 — я просто выбрал автоматическое управление чувствительностью.
На старых камерах, конечно, не добьешься такого результата.
Что касается оптики, то девяносто процентов профессиональных фотографов выбирают два основных объектива 400mm f/2.8 и 70-200mm.
Часто используются зумы 200-400mm или 200-500mm.

Получается, вы используете в основном телеобъективы?
Чаще всего да. На последних нескольких крупных соревнованиях по фигурному катанию я использовал AF-S NIKKOR 200-400mm f/4G ED VR II для парных выступлений, съемки с верхних точек или, наоборот, снизу от бортика. Кроме того, один из лучших объективов сейчас — это AF-S NIKKOR 180-400mm f/4E TC1.4 FL ED VR со встроенным телеконвертером.
Там, где нужно будет снимать крупный план, я беру AF-S NIKKOR 70-200mm f/2.8E FL ED VR. Но в любом случае со мной всегда есть телеконвертер — он добавляет зрительную широту кадра. Важно понимать, что с современными конвертерами качество не страдает, зато они дают много преимуществ.
Но все-таки снимки на одни только телеобъективы дают однообразную картину. Я люблю использовать и широкоугольники. Правда, с этим возникает достаточно трудностей: камеру нужно установить прямо на «поле битвы», а на масштабных соревнованиях это сделать проблематично и зачастую почти невозможно. На баскетбольных матчах или, например, под водой во время соревнований по плаванию такую возможность предоставляют только клубным фотографам или звездам профессии.
Я беру широкоугольные объективы, когда собираюсь поставить камеру на трансмиттере, для панорамных кадров церемонии открытия. Иногда разрешают размещать камеры с трансмиттерами под крышей — например, на хоккее. Они устанавливаются на специальном кронштейне со страховочным тросом. В таком случае используются длиннофокусные объективы — минимум 70-200 мм, можно и все 300 мм. Фокус в таких случаях устанавливается вручную.

Как вы обрабатываете снимки?
Вообще, лучше всего стараться снимать «в ноль» — так, чтобы потребовалось минимум обработки. В некоторых агентствах, например, Photoshop под запретом, ведь его вмешательство может исказить событие. А иногда на коррекцию просто нет времени.
Когда это необходимо, я немного правлю кадрирование, яркость фона, какие-то моменты на лице спортсмена, если ему это важно.

Роберт Максимов. Кадры с историей

У амбассадора Nikon, мэтра спортивной фотографии Роберта Максимова «говорящих» снимков за всю карьеру накопилось не на одну книгу. Фотограф показал несколько дорогих ему фотографий и рассказал, при каких обстоятельствах они были сняты.

1973 год. В Минске проходил знаменитый матч по лёгкой атлетике между сборными СССР и США, который приравнивался к Чемпионату мира, так как туда съезжались все-все звёзды. Американец вышел на старт, пошёл дождь, и наш тренер Виктор Ягодин встал с зонтиком рядом с ним. Позже этот кадр вышел на обложке «Лёгкой атлетики», потом его хотели купить американцы. Словом, это был очень востребованный кадр.

Это снято на плёночный Nikon F3 в 1998 году, на плёнку Kodachrome, которую тогда проявляли только в Лос-Анджелесе. Херманн Майер — многократный олимпийский чемпион по прозвищу «Херминатор». Я получил задание редакции снять его во что бы то ни стало — тогда практически ни у кого в Советском Союзе, а потом и в России, не было кадров с ним. Приехал на соревнования, получил аккредитацию, забрался на склон, вместе с другими фотографами стал ждать: долго никого не было, затем показался вертолёт. Мы поняли: что-то пошло не так. Это было грандиозное падение Майера на скоростном спуске: его развернуло, он вылетел через две сетки. Многие опытные горнолыжники тогда сказали, что после такого падения спортсмены на старт не выходят. Расстроенные, мы все покинули трассу и уже в пресс-центре услышали новость: завтра Херминатор будет выступать на Super-G!

Читайте также:  Съёмка мужского портрета в студии. Три простые световые схемы

Рано утром мы сели в автобус, однако вскоре стало понятно, что из-за пробки мы опаздываем, а правила для прессы на соревнованиях достаточно жёсткие: ты должен снимать только с той точки, которую для тебя определил шеф-фотограф. Чтобы попасть туда, надо сойти с подъёмника выше по трассе и быстро спуститься на позицию. Самое главное: ровно за час до старта трасса закрывается. Когда мы поняли, что у нас в запасе всего 15 минут, то остановили нашего водителя и пустились к трассе бегом. Получили пропуска и решили подниматься до точки пешком: на подъёмник уже не успеть. А это километра полтора вверх, в гору, со всем оборудованием, по глубокому снегу вдоль ледяной трассы. Было очень тяжело: 20 кг железа на себе, снег под ногами, кислорода не хватает, пульс запредельный. Метров через 400 остановились французские фотографы, ещё через 200 метров отстали итальянцы. Я остался один. Но ведь я приехал сюда за этим кадром! Плюс меня, как бывшего спортсмена, охватил азарт, я просто не мог сдаться. Мой путь занял 45 минут, причём последние метры я шёл так: проходил 5–10 метров, останавливался, дышал, чтобы успокоить пульс. Перед финальным «рывком» дал себе 10 минут отдыха. Когда добрался на позицию, стоявшие на точке коллеги-фотографы сильно удивились: откуда я взялся? До сих пор никто мне не верит, что я дошёл туда сам. Один из этих снимков Майера я сделал в тот день, второй — чуть позже. Для меня эти кадры — напоминание о преодолении, о том, какой ценой иногда приходится добывать заветный кадр.

Нагано, открытие Олимпийских игр. Мы сидели внизу и снимали красивую церемонию, как вдруг на большом экране показали панораму и я увидел этот момент. Тут же понял, что это красивый, трогательный кадр. На снимке — Хуан Антонио Самаранч, президент Международного Олимпийского комитета, личность номер один в спортивном мире. Я бросил всё и отправился на трибуны: вышел на улицу, потом в коридоры, добрался до высокой точки и сделал снимок. Впоследствии эта фотография открывала две международные спортивные фотовыставки. Очень знаковый кадр, он мне нравится — на нём президент МОК аплодирует себе.

Олимпийские игры в Нагано, лыжная гонка на 10 км. Все спортсмены пробежали, а лыжник Филип Бойт был последним. Один спортивный бренд взял его на сборы, чтобы подготовить к гонке и выпустить в своей экипировке — это был чистой воды коммерческий проект. Спортсмен прибежал на финиш минут через 15 после последнего лыжника. Все ушли, кроме легендарного Бьорна Дэли: он стоял на финише в одиночестве и ждал. Когда африканский спортсмен, наконец, пересёк черту, чемпион его встретил и подбодрил. Трибуны ликовали: это был очень трогательный и по-настоящему спортивный жест!

2004 год, Олимпийские игры. Я снимал лёгкую атлетику, предварительные забеги. Сфотографировав всех лидеров, начал просматривать протоколы и заметил, что в последнем забеге участвует спринтер из Ямайки. А все знают, что ямайские спортсмены здорово бегают — решил снять и его тоже. Тогда он в финал не попал, однако через четыре года выиграл первую олимпийскую медаль в Пекине — это был Усэйн Болт.

Два следующих снимка — это 2012 год, Лондон. Разница с первым снимком — восемь лет, за которые Болт «пробежал» выдающуюся спортивную жизнь и подкорректировал историю лёгкой атлетики.

NIKON D4 / AF-S NIKKOR 400mm f/2.8E FL ED VR УСТАНОВКИ: ISO 2000, F4, 1/1000 с, 400.0 мм экв.

Первый кадр я сделал лет 12 назад на юношеских соревнованиях по теннису: мальчик с отцом наблюдали за игрой. Я заметил их с площадки, быстро поменял объектив на 300 мм и сделал снимок. Долгое время фотография лежала у меня без дела, но она мне очень нравилась — настроением, эмоцией, светом. Кадр вышел удачный и именно такой, каким я его увидел, тут нет ни капли фотошопа.

Чуть больше года назад позвонил мне отец с этого снимка, Станислав, и спросил, не хочу ли я сделать фотографию с продолжением: он видел снимок и тот ему тоже очень понравился. И вот на последнем Кубке Кремля я встретил его после очень сильного матча: играл наш Александр Бублик с испанцем. И спросил отца, где же его сын. Он заулыбался — оказалось, его сын и есть Александр Бублик. Для меня это стало полной неожиданностью, я совершенно не мог сопоставить мальчика с фотографии с молодым двухметровым теннисистом!

Олимпиада в Сочи. Биатлон. Француз Мартен Фуркад. Была очень неприятная погода, страшный снегопад, спортсмен выходит на стрельбище. Фотографов там близко не подпускают, снимать приходится издалека. Но я обратил внимание, что в этом месте биатлонисты пробегают мимо олимпийских колец, и спланировал такой снимок. Это 400 мм с конвертером, при этом сработал автофокус, что, как вы знаете, в такой снегопад практически невозможно. Но на этом кадре всё удачно совпало: и фокус, и кольца, и борьба.

Это очень редкий кадр. На снимке — теннисистка Анна Чакветадзе. Шёл Кубок Кремля, я сидел с хорошим другом-фотографом. Снимали, общались и вдруг оба заметили, что при крученом вращении мяча при высоком отскоке он оказывался на уровне лица спортсменки. Она делала движение, при котором в какое-то мгновение и мяч, и ракетка, и лицо совмещались на одной линии. Так получилось, что мы заметили это одновременно. Я тут же переключился из режима серийной съёмки в одиночный, установил объектив 400 мм с конвертером и стал ждать кадр, забыв обо всём остальном. Таких моментов было всего шесть, и я сделал шесть снимков. На двух из них я получил, что хотел. Эта фотография впоследствии выиграла международный конкурс: действительно, такое удачное совмещение всех элементов случается очень редко. Выдержка 1/800, поэтому со снимка «ушли» струны ракетки.

Снимок из московского спорткомплекса Олимпийский. Во время обычной репортажной съёмки мне захотелось чего-то нового. Тут я увидел вышку на противоположной от старта стороне. С неё можно было перейти на площадку над бассейном. Я договорился, чтобы меня пропустили на эту точку — в результате вышел такой необычный для плавания кадр.

Редкие исторические снимки — каждый кадр на миллион

Если бы не было фотографии, мы так бы и не имели возможности увидеть всех тех людей, которые сделали драгоценный вклад в наше прошлое и будущее и сами стали его неотъемлемой частью. Представленные снимки покажут тебе историю в различных ракурсах. Такой ее ты уж точно не видел. Это 25 редких исторических фотографий, на которые нужно смотреть долго и с придыханием. Посмотрев эти кадры, ты с удивлением обнаружишь, что люди, которые творили историю, стали тебе чуточку ближе. Все они такие же простые смертные, как и мы. У каждого из них были свои проблемы, радости и грезы. Посмотри на историю по-новому – с расстояния вытянутой руки. Это прошлое в обнаженном виде. Гарантирую – ты будешь в восторге!

Фредди Крюгер (Роберт Инглунд) валяет дурака съемках «Кошмар на улице Вязов», 1984 г.

Советский тележурналист Владимир Познер в 12-летнем возрасте, Нью-Йорк.

Владимир Жириновский среди отпетых рокеров на открытии рок-клуба в Москве, 1992 г.

Фаррух Булсара, или легендарный Фредди Меркьюри, 1950 г.

Дали и Дисней, 1957 г.

Брюс Ли принимает участие в соревнование по ча-ча-ча, Гонконг, 1958 г.

4-летняя, тогда еще никому неизвестная, Фрида Кало, 1911 г.

Два мэтра: Лев Толстой и Илья Репин, Ясная Поляна, 1908 г.

Клинт Иствуд отвечает на звонок, 1956 г.

Иосиф Бродский в молодости.

Ирина Алферова обсуждает что-то с Робертом Де Ниро, Москва, 1983 г.

Фрэнк Синатра решил полакомиться блинчиками.

Совсем еще маленький Криштиану Роналду фотографируется на память с одной из первых наград, стоя со своей мамой.

Майкл Джексон в роли Чарли Чаплина.

Самуил Маршак в компании сестры Сусанны Яковлевны (слева) и жены Софии Михайловны(справа), 1912 г.

Маленькая принцесса Диана со своей любимой морской свинкой.

Кларк Гейбл во время занятий физкультурой.

Юрий Никулин встретился со своим соседом по даче в Загорянке Михаилом Жаровым, 1972 г.

Катрин Денев и Дэвид Боуи во время перерыва на съемках фильма «Голод» решили сыграть партию в шахматы, 1982 г.

Чарли Чаплин вместе с Махатмой Ганди.

Юная Любовь Полищук играет на гитаре.

Запыхавшийся принц Чарльз танцует украинский гопак, 1980-е гг.

Писатель Корней Чуковский на встрече с читателями на своей даче в Переделкино, 1951 г.

Эйнштейн в Гранд-Каньоне среди индейцев, 1922 г.

Василий Кандинский со своим домашним любимцем – котом Васькой.

Сколько всё-таки в истории еще неизученного! Но если есть желание, никогда не поздно заняться самообразованием. Покажи своим друзьям историю такой, какой ее не показывают в учебниках, – поделись с ними этими редкими снимками.

Оцените статью
Добавить комментарий